Вегетарианское обозрение, Киев, 1910 г.
(Избранные статьи)

О животных продуктах и сыром вегетарианстве

Всякая идея, имеющая под собой реальную почву, никогда не остается, не пребывает, в той форме, в которой народилась она. Она должна прогрессировать, совершенствоваться, двигаться вперед, ибо в процессе движения и стремления к усовершенствованию заключается ее жизненность, ее существование. Подобная прогрессирующая, реальная идея, напоминает собой молодое деревцо, которое с каждым годом все больше втягивает в себя влагу, утолщает свой ствол, увеличивает свои корни и ветви, и стремиться все выше и шире разрастаться. Но как и дереву, так и идее рост этот дается нелегко: требуется борьба, беспрерывная работа всеми своими частями, членами, для удержания нажитого и приобретения нового.

В процессе развития вегетарианской идеи, мы наблюдаем те же ступени роста, борьбы и постепенного внутреннего прогресса. Богомилы, свободники, современные вегетарианцы, ушли далеко от своих предшественников - пифагорейцев. Что это не далось легко, что борьба стоила многих жертв, об этом повествуют многочисленные факты из истории интернационального вегетарианского движения, над одним из которых, мы, теперь, подробнее остановимся.

Когда единомышленникам - духоборцам сделалась невмоготу жизнь в России, они после долгих страданий, жертв и хлопот, переселились в 1899 году, в количестве 8000 человек в Канаду. Исстрадавшиеся, жестоко измученные на родине, они, наконец, могли отдохнуть и забыть кошмарное прошлое. Но многие из них нашли, что забываться слишком рано, что внутренняя, духовная работа не терпит забвений, что она должна проявлять себя во всякой атмосфере, не считаясь с окружающим, а с своим внутренним, духовным "я". В августе 1902 г. многие из них решили отказаться совершенно от животных продуктов, принимать только сырую пищу (фрукты, овощи) и не употреблять даже хлеба, так как последний является искусственным продуктом. Первым делом были брошены кожаные сапоги, меховое платье, тулупы и шубы. Все это было заменено резиновой обувью и другим платьем.Мысль эта охватила целый ряд деревень и через месяц около двух тысяч духоборцев, называвших себя в отличии от других, свободниками, выпустили весь свой рогатый скот, лошадей и овец на свободу, считая грехом даже пользоваться их рабочей силой.Канадское правительство сильно противодействовало свободникам и переловило выпущенный скот. Это не остановило свободников и они отправились по всем другим деревням духоборцев проповедовать свои новые взгляды. Много горя и мучительных страданий перенесли свободники.

Правительство, а также свои же противники - духоборцы, разлучали их с женами и детьми и насильно заставляли возвратиться в свои деревни. Более же стойких, канадское правительство засаживало в тюрьмы, где арестованных зверски мучили и жестоко тиранили. Привожу отрывок из письма[1] свободника А.М. Махортова от 1-го августа 1907 г.. красноречивее всего говорящий о муках, испытанных свободниками за свое вегетарианство.

"Как пригонят, сейчас арестантам дают ножницы и начинают стричь нас, остригут для смеха, потому что ножницы такие, какими стригут траву. Они нас человек 10 подстригли, а остальных не стали, потому что места не было в секретной. Когда подстригут, так холодной водой обольют, и кожаные полусапожки понадевают.

Мы же кожу уже 2 года не носили, а им лишь бы помучить человека. И все смеются, и только и слышно, что называют нас сумасшедшими, а не думают о том, что и апостолов Христа называли сумасшедшими безумные люди.

После стрижки они волосы собрали в одну кучу и подожгли для смеху. Ну, Господь Бог, Отец Небесный укрепил нас и не допустил победить всех нас врагам. Чего только с нами не делали! Только и слышишь: вставай! ложись! Когда ляжешь и не дадут тебе позволенья подняться, то если встанешь и пойдешь по комнатам, тут тебя изобьют.

Один раз погнали купать, а Проня Погожев по нездоровью не пошел, его взял полисмен на плечо и нес до самой речки и выкупал. Он сколько просил: "мне нельзя купаться"!

Его и Павла Власова отправили в Брокден, в сумасшедший дом: сочли безумным. После этого Павло мясо есть стал, его пустили, а Проню не пустили, пока помер. Мне приходилось разов пять так, что разложат меня и бьют палкой, - все стараются покорить под свой закон".

"Когда нас заарестовали на 6 месяцев, мы тогда, в это время, кормились орехами и яблоками. И был за нами строгий надзор, чтобы узнать, именно ли мы можем обойтись без хлеба. Три раза в день от нас хлеб переменяли, чтобы свеженький лежал. Ну, мы крохи не тронули. Потом стали нас весить через день; потом опять стали нас мучить и издеваться над нами всячески: жгли нам волосы под мышками и на груди, и везде. Керосином обливали и поджигали, так что даже горело тело. После этого нельзя было сесть несколько времени - все было обожжено. Чрез две недели купали в холодной воде, от этого зимою приходилось обмирать. Два человека держать, один за ноги, другой за руки, и втапливают в воду просто до смерти; а вынут, тогда спрашивают: будешь хлеб есть? Нет! Опять топят.
После этого все поделались глухими. Иссушили нас так, что остались от нас одни кости. Мы просили много раз: не трогайте нас, не мучьте, зачем вы нас заставляете хлебе есть? Мы можем обойтись безе него, мы от пищи фруктовой были здоровы и легки. Правду говорю, по опыту, что можно и должно кормиться фруктами, истинно, я сам пробовал 5 месяцев кормиться одними фруктами и был бы очень здоров, если б не мучили да пиньками не ширяли.

И еще вздумал доктор поить бульоном. Стали нам добровольно бульон давать. Мы не приняли. Они стали руки приковывать к стулу, и полисмен держал, а доктор раздирал рот железной ложкой; пока раздерет - весь рот станет в крови, все десны поковыряет, пока разинет насильно; а как разинешь рот, полисмен закладает пальцы в рот, чтобы не сомкнулся больше. Потом доктор заправляет резиновую кишку в рот. До тех пор мучили, что с меня пот льет так, что становлюсь весь мокрый. А когда вправит кишку в рот, тогда сымают жир с бульона и заливают в эту резиновую кишку, наливают, как в кадушку; но загорится внутри так, что просто умирать надо. Мне пять разе заправляли кишку, и пять раз заливали. А некоторые сразу покорились, так что потом пили добровольно.

И вот тогда-то нам укоротили жизнь и здоровье.

И очень большие и злобные наруги были на нас от других арестантов. Иногда от них водкой был запах. Им смело можно было с нами распоряжаться. Если быть человеком, тогда неможно даже слушать то, как с нами поступали англичане, отучая нас от свободы, когда резину направляли в рот.

Начинают заправлять и человек начинает хрипеть от затыканья горла и хрипит, как лошадь; и тогда, кто видит, у того даже полохнется вся плоть от этого хрипенья. После этого целый день весь трясешься, и сердце твое бьется, как голубь, и слеза слезу побивает. Ну, дожидаешь до себя ряда; ну, когда начнут тебе заправлять, тогда обомлеешь весь и, когда обомлеешь, тогда уж как будто легче становится и не особенно замечаешь, что с тобой делают. И так теперь ясно не могу вспомнить, что потом делают, кажется полотенцем за шею вязали и волочили к нужнику и от нужника до своей камеры где сидишь. А мы хлеб потому не ели, чтобы указать народу, что можно жить без хлеба. Народ потому не верит, что можно жить, не сеявши и не жавши, по воле Бога. Они, правители, рассчитывали, что мы помрем без хлеба, а того не могли понять, что сами умертвляли нас, желая спасти нас от смерти.

Ну, били нас, мучили, жгли огнем, в воде топили и по полу волочили, а мы истину все таки указали народу, что можно жить, не надеясь на науку человеческую и свое обеспечение жизни, а надеясь на Отца, Бога, который открыл разум у человека, что истинная жизнь есть жизнь по природе, без насилия, без убийства для кормления, как жил первый человек в раю. Ну, нам нужно еще улучшить жизнь против него, потому что мы знаем, что по несовершенству своему духовному он лишился рая.

И вот вся наша задача в том состоит, чтобы, достигая совершенства духовного, совершенства свободы, правды и любви в жизни, возвратить людям рай!".

Так мучили наших единомышленников, так терзали их, думая вырвать этим вегетарианство с корнем, но великая своей безграничной любовью, идея, крепла, разрасталась и все пышнее расцветала.

Когда мы вновь углубимся в историю вегетарианского движения новейшего времени, мы заметим, что животные продукты всегда отвергались приверженцами нашей идеи. Уже в X столетии, богомилы, бывшие все строгими вегетарианцами, питались только фруктами, хлебом и овощами.

Первый отчет первого вегетарианского кружка[2], появившиеся в 1814 г. говорит в своем уставе:

1) Не убивать никаких животных;

2) не употреблять мяса и других животных продуктов, даже молока;

3) соль, и другие пряные вещества также не должны быть употребляемы членами общества;

4) при печении хлеба отруби не должны быть отделены от муки;

5) все ядовитые напитки, кофе и чай должны быть исключены, за то рекомендуется

6) физические упражнения и простая естественная одежда.

Таким образом, мы видим, что устав наших единомышленников, составленный около ста лет тому назад уже отвергал всякие животные продукты.

Переходя к современным вегетарианцам, мы натолкнемся среди них на три группы.

К первой группе, самой многочисленной, принадлежат вегетарианцы, употребляющие кроме растительной пищи и животные продукты, как, например, молоко, молочные продукты (сыр, масло и пр.), яйца и мед.

Ко второй группе принадлежат вегетарианцы, пользующиеся растительной пищей в вареном и сыром виде, без всяких животных продуктов, и, наконец,

к третьей группе принадлежат так называемые "сырые вегетарианцы", употребляющие растительную пищу (фрукты, овощи и зерна) в исключительно сыром виде.

Последняя группа большей частью употребляет и хлеб, хотя последний не является сырым продуктом.

Многочисленность первой группы объясняется постоянным притоком новых лиц, новичков вегетарианцев, которым в первые и последующие годы своей обновленной жизни, еще трудно расстаться с продуктами животного происхождения (молочные продукты и яйца) и они числятся членами этой группы долгие годы.

Но и вторая группа, берущая свое начало из первой, не мала.

Все больше и больше вегетарианцы убеждаются, что можно и нужно жить, совершенно избегая животных продуктов. И если последнее не всегда возможно по отношению ко всем окружающим нас предметам, то по отношению к пище, где всякий является более или менее избирателем ее, отказ от животных продуктов должен быть строго проведен.

(Продолжение следует).

Иосиф Перпер