ГЛАВА 1

Все живые существа равны...

Или почему сторонники
освобождения негров и женщин
должны также поддерживать
освобождение животных.

(сокращено)

"Освобождение животных" - это звучит скорее как пародия на другие движения за освобождение, чем серьезная цель. Идея "Прав животных" была действительно однажды использована, чтобы высмеять дела прав женщин. Когда Мэри Велфстонкрафт, предшественница современных феминистов, опубликовала свое "Обоснование Прав женщины" в 1792 г., ее взгляды как правило, считали абсурдными, и вскоре появилась анонимная статья под названием "Обоснование Прав животных". Автор этого сатирического произведения (теперь известно, что это был Томас Тейлор, известный кембриджский философ) пытался опровергнуть аргументы Мэри, показать, что они могут распространяться и на другие ситуации. Если доказательства были убедительны в случае равенства женщины, то почему их не следовало использовать в случае собак, кошек и лошадей? Как казалось, аргументации подходили и к случаю с животными; однако утверждать, что животные и имеют права, было явным абсурдом; следовательно, аргументация сама по себе была неубедительной.

Чтобы объяснить суть проблемы равенства животных полезно начать с рассмотрения вопроса равенства женщин. Предположим, мы хотим защитить от нападок Томаса Тейлора права женщин. Как следует ответить?


Один из ответов - это то, что идею равенства мужчин и женщин нельзя перенести на животных. Женщины, например, имеют право голосовать, так как они принимают разумные решения в отношении будущего, как и мужчины; собаки же не могут понимать значение голосования, поэтому они не могут иметь права голоса. Существует много случаев явного сходства мужчин и женщин, и при этом человеческие и нечеловеческие существа сильно отличаются. Поэтому можно сказать, что мужчины и женщины одинаковые существа и должны иметь одинаковые права; в то же время человеческие и нечеловеческие существа несходны и не должны иметь равных прав.
Такого рода аргумент против аналогий Тейлора в определенной степени верен, но имеет свои ограничения.


Действительно, существуют важные различия между человеком и другими животными, и, как следствие, должны существовать такого же рода различия в правах тех и других. Однако признание этого факта не может помешать использованию основного принципа равенства применительно к животным. Различия между мужчинами и женщинами также неоспоримы, и сторонники освобождения женщин понимают, что это должно привести к различию в их правах.


Поскольку у мужчин не может быть абортов, бессмысленно говорить о их праве делать аборт. Поскольку собака не может голосовать, бессмысленно говорить о ее праве голоса.


Основной принцип равенства не требует абсолютно одинакового обращения; он требует равного внимания. Равное внимание к интересам различных существ может привести к различному обращению с ними и к различию в правах.


Поэтому можно иначе ответить на попытку Тейлора высмеять дело прав женщин, не отрицая явных различий между человеческими и не человеческими существами, но заглянув глубже в проблему равенства и сделав вывод, что ничего абсурдного в идее равенства применительно к "зверям" нет.
Когда мы говорим, что все человеческие существа, независимо от расы, вероисповедания или пола, равны, что мы утверждаем? Сторонники иерархического, неэгалитарного (основанного на неравенстве) общества часто указывали, что какой бы тест не использовался, все равно не верно, что все люди равны. Нравится нам это или нет, но мы должны признать, что люди имеют разные формы и размеры; имеют различные нравственные и интеллектуальные возможности, различную степень расположения к другим существам и способность откликаться на их нужды, различную способность эффективно общаться и различное умение переживать удовольствие и страдание. Короче говоря, если бы требование равенства основывалось на действительном равенстве всех человеческих существ, нам пришлось бы отказаться от требования равенства.


Однако можно придерживаться той точки зрения, что требование равенства среди людей основывается на действительном равенстве различных рас и полов. Хотя можно сказать, что люди отличаются как индивидуумы, между расами и полами как таковыми разницы нет. На основании одного факта, что человек чернокожий или женщина, мы ничего не сможем сказать о его интеллектуальных или моральных возможностях.


Вот почему сторонники расизма и половой дискриминации не правы. Белый расист утверждает, что белые стоят выше черных, но это ложь, хотя между отдельными личностями и есть различия, некоторые чернокожие превосходят белых по своим возможностям и способностям.
Принцип равенства человеческих существ не есть описание предполагаемого буквального равенства людей - это разъяснение того, как следует относиться к людям.


Джереми Бентам, основатель утилитаристской школы нравственной философии, включил в свою этическую систему основной принцип морального равенства в виде формулы: "Каждый считается за единицу и никто более, чем за единицу". Другими словами, интересы каждого существа, по отношению к которому совершается действие, должны совершенно также учитываться, как аналогичные интересы любого другого существа. Позднее сторонник этой философии утилитаризма Генри Сиджвик так выразил эту мысль; "Благо для одной личности не важнее с точки зрения (если так можно выразиться) Вселенной, чем благо для любой другой".
В соответствии именно с этим принципом равенства наша забота о других и готовность помочь им не должны зависеть от того, на что они похожи или какими возможностями они обладают. А вот в чем будет проявляться наша забота может изменяться в зависимости от того, с кем мы имеем дело: забота о благополучии ребенка, воспитывающегося в Америке, выразится в том, что его научат читать; забота же о благополучии свиньи сведется к тому, что ее впустят жить с другими свиньями в месте, где она хорошо обеспечена питанием и может свободно побегать. Но основной момент - действие в интересах существа, независимо от того, каковы эти интересы, - должен, в соответствии с принципом равенства, должен соблюдаться в отношении всех существ, черных или белых, мужчин или женщин, человеческих и нечеловеческих.


В соответствии с этим принципом отношение к другим существам, которое мы называем "дискриминацией по виду" по аналогии с дискриминацией по расовому признаку, должно также подвергнуться осуждению.
Если обладание более высоким уровнем интеллекта не дает права одному человеку использовать другого для своих целей, то как оно может дать право людям эксплуатировать нечеловеческие существа в таких же целях?
Многие философы и писатели выдвигали принцип равного учета интересов, в той или иной форме, как основной принцип нравственности; но немногие из них признавали, что этот принцип приложим не только к членам их собственного биологического вида, но также и других видов. Джереми Бентам был одним из немногих, кто понял это... Бентам писал:
"Взрослая лошадь или собака, без сомнения более разумны и лучше могут общаться, чем младенец в возрасте одного дня, или недели, или даже месяца. Но, предположим, это было бы не так, какое это имело бы значение? Вопрос не в том: Могут ли они мыслить? Или: Могут ли они говорить? Но: Могут ли они страдать?"
В этом отрывке Бентам подчеркивает, что способность страдать - важнейшая характеристика, которая дает живому существу право равное отношение к его интересам...
Способность страдать или получать удовольствие - это основание для того, чтобы интересы данного существа были учтены, обязательно условие необходимое, чтобы ставить вопрос о соблюдении чьих-то интересов.
Если живое существо страдает, отказ принять во внимание его страдания не может быть оправдан с точки зрения морали.


Большинство людей придерживаются дискриминационных взглядов, когда речь идет об их.биологическом виде. В последующих главах показано, что обычные люди - не исключительно жестокие, бессердечные люди, которых мало, а подавляющее большинство их - сами поддерживают или оплачивают из своих налогов действия, требующие принесения в жертву интересов представителей других биологических видов, чтобы удовлетворить самые ничтожные интересы своего вида.

Существует однако главное оправдание действий, описываемых в двух следующих главах, которые необходимо опровергнуть прежде чем мы начнем описывать сами действия человека.


Этот аргумент заключается в том, что мы никогда не будем виноваты в пренебрежении интересов животных по той причине, что у них нет интересов. Нечеловеческие живые существа, 'согласно этому мнению, не имеют интересов, потому что они неспособны страдать.


Они фактически, не обладающие сознанием автоматы, не имеющие ни мыслей, ни чувств, ни каких-либо ментальных процессов.
Чувствуют ли другие существа помимо людей, боль? Как мы можем это знать? Но тогда как вообще мы можем знать, что кто-либо, человек или не человек испытывает боль?


Хотя этот вопрос может ставить в тупик философов, никто из нас нисколько не сомневается, что наши друзья могут чувствовать боль, как мы сами... Действительно у нас есть все основания считать, что наши друзья - такие же существа, как мы, с такой же нервной системой как у нас, которая, по-видимому, действует, как и наша собственная, и мы испытываем одинаковые ощущения при одинаковых обстоятельствах.
Если справедливо предполагать, что другие люди чувствуют боль, как и мы сами, если какое-либо основание полагать, что такой же вывод в отношение других существ будет неоправданным?
Нервная система других существ - не людей - не была создана искусственно, чтобы копировать поведение людей, испытывающих боль, как это можно сделать в случае робота. Нервная система животных развивалась как наша собственная, и, в общем, эволюционная история людей и других существ имела один путь, до тех пор, пока не сформировалась в основных чертах наша нервная система. Способность испытывать боль явно повышает возможность вида выжить, поскольку она заставляет живые существа избегать источников повреждающих действий. Совершенно не оправдано полагать, что нервные системы, совершенно идентичные с точки зрения физиологии, имеющие общее происхождение и общие эволюционные функции, вызывающие аналогичное поведение в сходных условиях, будут действовать совершенно различным образом на уровне субъективных ощущений.