Режиссёр Кира Муратова:

«Я многажды слышала, что Тарковский сжёг корову. Думала — разговоры, сплетни. Но вот недавно показали по телевидению фильм о Тарковском. И я увидела этот кадр, который не вошёл в "Рублева": бегущую, горящую, как каскадёр, корову. Тарковский для меня перестал существовать.»

Искусство кино 2005. № 1

- Тарковский, безусловно, - великий художник. Но не надо редактировать, лакировать его творческую биографию. Вспоминаю одну из телевизионных передач “Как это было”. Рассказ - об Андрее Тарковском. Ведущий тоном строго судьи спрашивает директора съемочной группы “Андрея Рублева”: “А правдивы ли слухи о жестокостях во время съемок этой картины? Говорят, тогда заживо корову сожгли, лошадей зарезали”? Директор отвечает: “Нет, нет, что вы! Этого не было. Корову покрыли плащом, а наверху была ткань, которую подожгли. И корова осталась невредимой”. Зачем же лукавить? Корову тогда сожгли. Заживо.

А вот другую не менее жуткую сцену из фильма вырезали. Но я-то помню, как все это было. На обрыве у южного фасада Успенского собора соорудили деревянные укрепления. Начали снимать сцену штурма Владимира. Русский всадник на лошади скакал вдоль укреплений, взлетал по настилу на всей скорости, и татарин (в его роли был рабочий с Владимирского мясокомбината) подкрался и одним ударом ножа рассек шею лошади. Из огромной раны хлынула кровь, лошадь в агонии бросилась на камеру. Тарковский и я инстинктивно отпрянули в сторону, а оператор Вадим Юсов продолжал съемку. Лошадь рухнула у его ног.

Труд-7 №083 за 12.05.2005

"Последняя точка в этом сюжете была поставлена в 1990 году, когда я побывал в столице Австралии Канберре, где был приглашен на обед к нашему послу Самотейкину. Его фамилия была мне знакома: до Австралии Самотейкин числился в помощниках у Брежнева... Мы трое — посол с женой и я — сидели на прохладной веранде, отделанной эвкалиптовым деревом, и вели ничего не значащие светские разговоры. <…> Жена посла вспомнила про знаменитые советские фильмы ее молодости — "Калину красную", "Место встречи изменить нельзя", ну и, конечно, "Андрея Рублева". И тут я рассказал им про сгоревшую корову и спросил бывшего помощника генсека: слышал ли он об этом. Самотейкин развел руками:

— Была ли сожжена корова? Конечно, была. Я сам занимался этой историей, жалобы получал, гасил недовольство, усилия прилагал, чтобы в газеты история не попала... А у Тарковского были еще кадры, в которых лошадей с колокольни сбрасывали... Для того чтобы передать колорит эпохи. Ну, лошади, конечно, и ноги ломали... правда, эти кадры в картину не вошли. То ли сам режиссер не решился, то ли отсоветовали ему..."

Тишина. Воспалённый простор.
Здесь на съёмках «Андрея Рублёва»
этим летом решил режиссёр,
чтобы в кадре сгорела корова,
чтобы зритель смотрел трепеща...
И животное взглядом безвинным
Вопрошало, тоскливо мыча, –
для чего обливают бензином.
Хоть бы ящур, а то фестиваль,
безымянная жертва искусства,
первый приз. Золотая медаль...

Станислав Куняев.
"Литературная Россия", 2005, № 47, 25 ноября