Вегетарианское обозрение, Киев, 1910 г.
(Избранные статьи)

Штрихи

Лев Николаевич был чрезвычайно внимателен к чужим словам и мыслям и глубоко уважал всякое мнение, кто бы его ни высказывал. Не раз просил окружающих, вплоть до переписчика, указывать ему на недостатки в его сочинениях и легко соглашался, если только была какая-либо возможность.

Весною этого года в Ясную Поляну как-то зашел сумасшедший, бывший рабочий. Лев Николаевич принял его на веранде и стал слушать. Больной говорил около часа о "силе энергии", об охранном отделении, об "электричестве", что-то о средстве спасения людей и мн. др. Л.Н. слушал его серьезно и старался уловить какую-нибудь связь или смысл в его речах, и когда окончательно убедился, что этого нет, дружески попросил его перестать говорить.

Штрих
До самых последних дней он все вспоминал об отказавшихся от военной службы, поедаемых в тюрьмах вшами (Л.Н. с ними переписывался) и даже иногда завидовал им.
В октябре этого года, когда он однажды вышел из кабинета, все, бывшие тогда в столовой, заметили у него на голове какую-то пыль. Л.Н. подозвал Александру Львовну и попросил посмотреть его голову. Оказалось, что это был табак, вероятно, попавший в волоса из новой зимней шапки, недавно одетой. - Ничего, почисти, - сказал Л.Н. дочери, - вшей нет, к моему стыду.

Штрих
К своей славе он относился, особенно в последнее время, совершенно равнодушно.
Это тоже было в октябре нынешнего года. Завтракали в столовой. Один из присутствовавших рассказал о прочитанном в газете сообщении о выставке в Брюсселе, как там перед зрителями проходили переодетые и загримированные люди, изображавшие великих мудрецов: Конфуция. Будду, Сократа и др. - И вы, Лев Николаевич, там прошли, - кончил рассказчик.

Последнее Льва Николаевича нисколько не тронуло, но он взволнованно сказал: - Что ж, это значит, из религии делают комедию?

Штрих
К синематографам, граммофонам, фотографиям и т.п. относился отрицательно, и в этом отношении уступал только по просьбам близких друзей и домашних.

После того, как Л. Николаевич недавно наговорил несколько пластинок (на четырех языках, из "Круга Чтения"), он вышел и сказал стоявшей тут же М.А.Ш., как бы утешая самого себя: "Что ж, не глупость же я туда наговорил".

Штрих
Не любил Л.Н. также и какого бы то ни было предпочтения, какое часто ему оказывали люди.

Однажды пришли к нему несколько крестьян-просителей. Как только Л. Н. к ним вышел, они упали на колени. - Этак, батюшки, и я могу, - сказал Л.Н. и тоже опустился перед ними на колени.

Штрих
Высоко уважая и любя сектантов, Л.Н. однако порицал в них часто встречающуюся черту - сознание некоторой отделенности от других людей.

Так, ему однажды рассказали о "добролюбовцах", которые называют только друг друга "брат".
- Вот этому я уже не сочувствую (кажется, так говорил). И Азеф мне брат.

Б.