«ВИТА» центр защиты прав животных
Главная страница / Home    Карта сайта / Map    Контакты / Contacts


RUS        ENG
РАЗВЛЕЧЕНИЯ ЭКСПЕРИМЕНТЫ ВЕГЕТАРИАНСТВО МЕХ СОБАКИ И КОШКИ ГУМАННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ
Видео Фото Книги Листовки Закон НОВОСТИ О нас Как помочь? Вестник СМИ Ссылки ФОРУМ Контакты

ВЕГЕТАРИАНСТВО
История
Этика
Веганство
Здоровье
Экология
Еда - этичная пища
Потребление мяса и голод в мире
Человек - не хищник
Беременность и дети
Мясо - не еда
Рыба чувствует боль
Молоко жестоко
Яйца убивают цыплят
Трансген
Почему веганы не едят мёд
Религия
Cпорт
Знаменитые вегетарианцы
Этичные товары
Цитаты
Часто задаваемые вопросы
Книги
Листовки и плакаты
Сайты
Видео


О нас
Наши принципы
Как нам помочь?
Вкусное предложение: Веганская кухня
Условия использования информации
Волонтерский отдел
Часто задаваемые вопросы
Вестник Виты
Цитаты
Календарь
Как подать заявление в полицию
Форум
Контакты



ПОИСК НА САЙТЕ:

БИОЭТИКА - почтой


ПОДПИСКА НА НОВОСТИ "ВИТЫ" | RSS
Имя:
E-mail:
yandex-money
№ нашего кошелька: 41001212449697
webmoney
№ нашего кошелька: 263761031012

youtube   youtube   vkontakte   facebook Instagram  

  
Share |
  


Листовки:

Формат Doc. 180 Kb
Формат doc. 180 Kb

Плакаты:
Плакат. Формат jpg. 180 Kb
Формат jpg. 180Kb

 

Россия вегетарианская:

Проект "Виты" по восстановлению истории дореволюционного русского вегетарианства

__________________________________________________________________

 

Вегетарианское обозрение, Киев, 1912 г.
(Избранные статьи)

ВО.1.2.1912

Воспоминания о Василии Кирилловиче Сютаеве

(Ум. в 1892 году)


Предисловие

Вечер 25 октября прошлого года я проводил у Льва Николаевича. Сидели в столовой и пили чай. Лев Николаевич, очень бодрый, веселый сидел с нами, и мы кое о ком вспоминали. Вспоминали о двух казаках Кубан. обл., Астахове и Алексее. Я сообщил Льву Николаевичу, что в мае месяце эти казаки пришли к нам под Майкоп и захотели поговорить с нами. Они говорили, что были у Л.Н. и что он их "убил" тем, что сказал, что нет совершенных людей, что не только он, который слабее их, а что даже и Христос, и тот был несовершен. Они, прошедшие всякие секты, непременно хотели найти какого-нибудь духовного вожака. И образ этого вожака для них воплотился в лице Л.Н. Лев же Николаевич им сказал: один у вас руководитель в познании Бога – ваш разум. Это им показалось очень жестоким ответом. Пошли они убитые, не чувствуя почвы под ногами. Но вдруг, как они говорили, на третий день, на постоялом дворе, когда они читали какую то книжку, им так ясны стали слова Л.Н., что они заплакали от радости и чтобы скрыть свое волнение от хозяйки постоялого двора, вышли на двор.
Л.Н. говорил на это, что если русский крестьянин начнет искать Бога то он ищет всей душой, ни перед чем не останавливаясь.
Потом я спросил его о теософии. Он ответил, что удивляется тому, откуда им известно и кто им сказал о загробной жизни, но когда я сказал ему, но почему это теософы, все зная о загробной жизни, не изменяют нравственно свою жизнь, он ответил мне тихо и внушительно, что за это он осуждать их не может, и при этом так смотрел на меня, что я до сих пор не могу забыть этого твердого взгляда, подтверждавшего истинность его слов. На этом у нас кончился разговор о теософии. Но разговорившись дальше, мы перешли к воспоминаниям о Сютаеве. Л.Н. живо интересовался им; хотя он и знал его, но мне пришлось кое что рассказывать о нем. Лев Ник. попросил соч. Пругавина о Сютаеве, отправился к себе в кабинет, пробежал это сочинение и вернувшись с портретом Сютаева, копией писанной Татьяной Львовной, и показав нам его, сказал: "А вы все-таки напишите о Сютаеве, грех вам будет, если не напишите".
За обедом в этот день Л.Н. говорил о "море литературы". Так много написано и при всем том так много плохого, что невозможно всего прочитать.
Вечером же часов в 11 мы с ним стали прощаться. Я и не думал, что это будет в последний раз, так он был еще крепок. Я видел его 4 года тому назад и он был слабее.
– "Хотя вы и видите у меня противоречие тому, что я говорил против писательства, а вы все-таки напишите"...
И вот я написал, а Льва Николаевича нету и написанного он не прочтет. Дух его слился с тем, о ком я буду писать.
Наступившая зима 90-го года потянулась скучно. Индивидуальные наклонности каждого общинника Тверской общины, основанной Новоселовым, стали яснее и вопрос – зачем мы сюда собрались 7 человек – стал настойчивее требовать себе ответа.
Да и правду сказать, ну что мы здесь торчим семь здоровых человек с полным обеспеченным хозяйством, работая только на себя, когда кругом нужда, но нужда то опять условная. Иной, живя на одном хлебе, чувствует себя хорошо, другой, покупая кусочки у нищих, живет бодрей духом, ездит в лес за дровами, а третьи, как эти две старухи – одна лежит на боку больная, а другая 60-летняя доставляет ей тепло, таская на себе дрова с вычищенной ею же самой лужайки, принося этим самым пользу и владельцу этой поляны.
Все, кажется, при месте, все заняты своей муравьиной работой!
Что же делать нам? Куда применять свои силы? И уныние начинает овладевать нами.
Получаю я письмо. "Придите, помогите нам"... Кому же? – Человеку, владеющему сотней десятин, имеющему побочный заработок учителя.
С радостью отправляюсь на зов за 100 верст в январские морозы, имея за пазухой горбушку хлеба.
По дороге вспоминаю, что свернувши в сторону верст 30, я могу найти Василия Кирилловича Сютаева. Нужно зайти. Нужно узнать, чему учит русский мужик.
Вот уж и та деревня, Шевелино, где я должен найти Сютаева. Спрашиваю дом. Показывают. Вхожу в просторную русскую избу. Спрашиваю про В.К. Мне отвечают, что его нету и не знают где он, но видя мою неудачу, один очень симпатичный молодой мужичек, младший сын Сютаева, говорит: "Ну, ничего, мы его завтра найдем, он, наверно, будет на празднике в селе. Мне почему то этот простой ответ напомнил хождение Христа по городам и селениям.
На другой день (это было на Крещение) мы отправились с Иваном в Яконово. Отошла обедня. По совету Ивана направились к псаломщикову сыну. "Он – говорит Иван, – любит там бывать". Входим в дом. Там народу порядочно.
– А вот и батюшка, – показывает Иван на Сютаева.
Я встретил небольшого роста мужичка, в крытом полушубке, расхаживающего из угла в угол комнаты и потиравшего руку рукой так, как трут их от мороза, что-то говорящего.
– А ты откуда будешь? – задает мне вопрос Василий Кириллович.
Я говорю.
– А, из общей! (т.е. общины). Это хорошо. Я вот целую жизнь (ему тогда было 71 г.) хлопочу так устроиться, а никак не удается. Уж что я ни делал... И отдавал то все, и в старосты садился, чтобы поломать межи, ничего с нашим народом не поделаешь!
– А ведь как же, – обращается он ко мне, – нужно дом то строить на камне, а не на песке?
– Т.е. как это на камне? Мне кажется, где собрались во имя Иисуса два или три, там уже и положен камень.
– Да это что, это буква! Ну, хорошо, хорошо, я непременно к вам приду, только вот привезу бабу к себе домой, поучить ребят петь песни.
– А какие? – полюбопытствовал я.
– Да знаешь, я нашел, как их называют... Пашковцы, что ль.
– Ну что же, понравились? – спрашиваю я.
– Не-ет... – протянул Василий Кириллович и стал продолжать: – Семь злеющих духов приняли, знаешь, как в Евангелии сказано: "И пришед находит дом выметенным и убранным и берет с собою семь злеющих духов и живет там". Так и они: православие бросили, а сами говорят, что мы спасены. Спасены – спрашиваю, а мне куда? А вон из Питера по большой дороге сколько идут... Тем куда? А по всей Рассеи то... Не-ет, если те не спасены, то и вы не спасены.
Эта зависимость друг от друга всегда и во всем проводилась у Василия Кирилловича.
Не успели мы окончить разговор как пришел Яконовский церковный причт и начал служить молебен. Священник стал подпускать к кресту, но желающих было мало, так как сторонников В.К. было здесь уже порядочно. Священник начал раздраженно выговаривать Василию Кирилловичу, что это твое, мол, дело.
Василий Кириллович очень любовно начал говорить на ту тему, что он очень малая величина, чтобы его слушали, "а вот тебя то, батюшка, как бы слушали, если бы ты говорил о любви, о том, как нужно жить вместе". "Я вот был в обедне. Ты говорил проповедь, а о том, как нужно жить то, ты ничего не говорил, все объяснял праздник и больше ничего".
Священник начал еще больше сердиться, а последователю Сютаева, одному старичку, стоявшему у притолоки с библией, так прямо крикнул: "Замолчать, когда тебя сам Бог убил"! Вас. Кир. так любовно обращался со священником, что в порыве любовного чувства, положил руки ему на плечи и говорил: "Батюшка, милый, ведь я тебя люблю, чего же ты сердишься". Но батюшку это любовное чувство еще больше злило, и он, не выдержав, ушел.
– Да, значит, ты живешь в общей? Хорошо, хорошо. Куда же ты теперь то идешь?
– Я иду под Тверь. Меня просили помочь там работать.
– А кто же там?
– Живет там учитель, имеет около ста десятин земли, а теперь вот что-то захворал и зовет меня помочь.
Я думал, что В.К. одобрит мое благое намерение, но вдруг слышу полнейшее порицание моего поступка.
– Нет, это не Божье дело! – сказал Сютаев.
– Почему? Ведь в Евангелии ясно сказано: просящему дай...
– Да все это буква! А знаешь, что буква бьет, а дух животворит? Ну что же, ты парень здоровый, всякий тебя возьмет – "помогай", все это плоть! Нет, тебе нужно быть в общей. Там вы держите письмо, и по вас читают, как нужно жить. Нет, не Божье, не Божье ты дело делаешь.
Я не согласился с его доводами, но в душу от этих слов что-то запало противоречивое.
Уже вечерело, а в доме народу было много и не хотели расходиться по домам.
– Ну, пойдемте к избранным, – сказал В.К., и пошли по селу.
Входим в один дом. На окне стоит бутылка водки.
– А ты еще употребляешь? – обратился В.К. к высокому мужику.
– Нет... – замявшись и конфузясь ответил мужик. – Это я так... праздник, кое что приходит из знакомых... нельзя сразу…
– Ничего, ничего, – говорит В.К., видя смущение "избранного", – все благодать.
– Почему же ты не пьешь? – спрашиваю я.
– Зачем? Нос разбить? – отвечает Вас. Кир.
Беседа наша о разных вопросах жизни затягивалась все дальше и дальше, но главная мысль всего была та, что у нас нет ничего своего, потому что "мое" разделило и разделяет людей, а отсюда весь непорядок жизни.
– Кабы мы знали, что блаженни нищие духом, то были бы сынами Божьими. Что это значит? – задает вопрос В.К. и продолжает: нищими, что вот ходят что ли куски собирают? Нет, нужно признать, что у нас ничего своего нет, все Божье – кафтан, шапка, мысль – все это Божье. Вот когда я понял, так и когда ко мне подослали выбрать все из житницы, то мне ничуть не было жалко, все бери.
Переходя от соседа к соседу, пришлось встретиться с антиподом В.К. по мыслям. В.К. во все время разговоров так же был кроток, радостен, как и со всеми и вопросительно настроен. Противник же его из себя выходил. Его возмущала теория Василия Кирилловича. Василий Кириллович же только иногда приговаривал, улыбаясь себе в ус: ах, блудник ты! Ах, блудник!
Находившись далеко за полночь по избранным, которые, кстати сказать, встречали Василия Кирилловича с каким-то восторгом и умилением, легли все спать на разостланной соломе у одного из "избранных". Меня стала сверлить мысль, что помощь то моя вдруг да и вправду не помощь, и я заснул с беспокойной мыслью.
На другой день мы вернулись только к вечеру и беседа наша вертелась около того, почему помогать встречному и поперечному не Божье дело.
Семья Василия Кирилловича состояла из 27 душ. Стали подавать ужин и за стол были посажены все внучата.
– Они милые, – говорил В.К. – терпеть не могут, вот и пускай их вперед поужинают, а то ведь начнут надоедать, если их не накормишь, тут уже где любви то быть и дашь подзатыльник. У меня уж такой закон, – заключил В.К.
После маленьких ужинали все остальные. У всех было радостное, веселое настроение, как и у самого Василия Кирилловича.
Между прочим, Сютаев сообщил мне, что у него жил Пругавин, и В.К. выражал, что Пругавин писал не то, что он ему говорил, заключив свою речь тем, что "он не понимает духа".
Я и спрашиваю: когда ты таким сделался, В.К.?
– Я всегда такой, – отвечал В.К. – Бывало, поссорятся батюшка с матушкой, а я то к одному: батюшка, милый, не сердись! То к другой: матушка, брось! Так и помирю.
На улице еще темно. А все начинают вставать и зажигают свет в ожидании утра. Стряпухи берутся за печку, и один старший сын Сютаева – лет пятидесяти, начинает печь блины для завтрака, исправляя обязанность стряпухи, становясь за жену, которая что-то занемогла.
Помню слезающего с печи Василия Кирилловича. Он так же радостен, как и вчера, как будто не спал, надевает валенки и говорит:
– А что, ребята, ведь мы это место то в апокалипсисе понимаем неладно. И все три его сына, бородатые люди, стали в полукруг около батюшки и сосредоточенно начали слушать. А В.К. говорит место из апокалипсиса и объясняет вроде того, что шесть каменных водоносов то – это все в табе! Руки, ноги и т.д. и что все эти части тела должны делать добро: руки работать, а не красть, и т.д.
– Но зачем же так? Почему, если чего нельзя объяснить, то нужно подгонять? – спрашиваю я.
– Тебе не нужно, ты понимаешь, а другому нужно. Нужно все подогнать, там, в Евангелии то, все списано с человека.
И вот вера, внушенная в непогрешимость буквы Евангелия, заставляет ясный ум Василия Кирилловича работать в ту сторону, чтобы непонятное подгонять, и это нужно не для него, а для тех людей, среди которых он живет, и которые требуют от него разрешения всех вопросов и всех непонятных мест, заключенных в корешок т.н. Евангелия.
– И хороша эта печка, – говорит В.К. – Лежишь, лежишь, на ней, ночь большая, и начнешь подгонять, а подгонишь, так обрадуешься, что инда лучина засуршит под тобой.
А ребята подтверждают: а мы уж тогда и знаем, что батюшка подогнал что-нибудь.
– Ну, прощай, В.К.
– Прощай! А я к вам приду.
Я, надевши халат, отправился к Твери. Идти нужно было более 100 верст.
Я зашагал, но мысль, что моя помощь ничто, все больше и больше захватывала меня. Я удивлялся, почему это мысль неученого мужика так овладела мною и как я ни хотел от нее отделаться, она все мною овладевала, и я шел, шел, не останавливаясь, все-таки к месту назначения.
"Все равно, думал я, что давая деньги, не поможешь человеку, так и отдавая свои физические способности для того, кто хочет жить для себя, ничего, кроме вреда не сделаешь. И этот вывод неотвязно сидел в моей голове.
И вот, пройдя 100 верст, желая помочь человеку, я, поцеловавшись с ним, сказал: до этой минуты я все шел с целью помочь вам, но теперь пришел отказаться.
Но что же делать? Опять повернул я в общину и решил жить там, хотя она еще стояла не на камне, но я видел, что там стремление людей было жить не для себя.
II.
Не прошло месяца, как явился Василий Кириллович. Он, 70-летний старик, в зимнюю февральскую северную стужу явился к нам к обеду за 70 верст пешком. Мы все были в сборе. Сели обедать.
– Ну, как, В.К., привез бабу то учить петь ребятишек?
– Посмотри, уж как поют то хорошо!
Теперь у меня и на улице то не услышишь этих "миленьких голубчиков", вся деревня поет.
К вечеру В.К. уже сказал свое мнение относительно нашей общины:
– Знаешь, чего вам недостает? Вам недостает радости и веселья. Как сказано у апостолов – плоды духа: любовь, мир, долготерпение, благость, кротость, воздержание, радость и веселье. Но вы не смущайтесь, а живите, и к вам это придет. Ведь это и не всякий видит, а вы живите. Вы держите письмо и по вас читают, как нужно жить. Вы ведь не знаете, как трудно нашему брату дойти до того, как, вон, ваша женщина то легко сняла валенки и отдала другой, чтобы в дорогу было теплее.
Конечно, В.К. не знал, как эти валенки легко достались нам, и конечно не стал бы так высоко ценить такой альтруистический поступок.
Василий Кириллович продолжал жить, продолжал всматриваться в нашу жизнь.
Стоит раз у окна В.К. и смотрит с радостной улыбкой на лице.
– Что смотришь, В.К., и о чем думаешь?
Он, весь готовый к твоим услугам, повертывается и говорит:
– Эх, кабы жить то по Божьи, как было бы хорошо: благодати то, благодати – ни пропить, ни проесть! А то, – что у нас: переделились, землю всю порезали, перегадили; из-за курицы все ссоры, из-за яйца; а ежели жили бы в любви, в мире и т.д., у нас разве такие дома то были бы? – И он начал рисовать картины из жизни духоборов в Америке.
Вот входит здоровый парень; он завернул с большака, идущего из Питера. Парень просит "милостыню Христа ради". Я отрезаю ему ломоть хлеба и подаю. Парень, благодаря, хочет уходить.
– Стой, говорит Сютаев, обращаясь к парню.
– А ты что подал? – спрашивает он меня.
– Да разве это хлеб? Это камень!
Это для меня было неожиданно, и я сказал: просящему у тебя дай, от хотящего занять не отвращайся, – ведь так сказано в Евангелии.
– Это буква... Буква бьет, дух животворит; и это тоже сказано, – и он начал говорить дальше.
– Ну, что же, ты дал, другой даст, и пойдет собирать куски такой здоровый парень, потеряв совесть, а там еще выпьет. Кто же будет работать то?
Парень, услышав о работе, начинает возражать. – Да где же нам работать?
– Где? – повторяет В.К. – Пойдем ко мне.
– Да у тебя ведь у самого земли мало. У тебя у самого сыновья камни в Питере тешут, – иду я на выручку парню.
– Ничего! у меня не хватит земли – пойдем в Питер, а там камни тесать будем; я и сам тесал, да и ребята мои и теперь тешут, по двести рублей в лето приносят.
Парень старается возразить, но видя такую готовность В.К. жить вместе и чуя в словах его правду, подтверждаемую словами Христа и апостолов, парень улучает минуту и уходит.
Сютаев обращается ко мне: "Ну, что? я говорил, что камень и камень дал; наберет, пропьет и дальше".
– Ну, как же быть? ведь нужно дать: у меня есть, а у него нету.
– Ты дай, да присказывай; присказывай, как нужно жить.
Приходит наш доктор и обращается к Василию Кирилловичу:
– Пойдем в аптеку, В.К., я тебе полечу глаза (у него слезились глаза).
– Пойдем.
Я пошел за ними.
– Вот, отпущу одного больного, говорит доктор, а там и тебя посмотрю.
Доктор осмотрел больного, порасспросил его, приготовил порошков и отпустил.
– Ну, что у тебя, В.К.?
– Я у тебя лечиться не стану, – категорически заявляет В.К.
– Почему?
– Да разве ты лечишь. Ты камень даешь, а не лекарство. Нужно присказывать, как нужно жить. А что ж из того, что ты сегодня поможешь, а он завтра опять придет, живя непутево. Нет, это не Божье дело! – сказал Сютаев.
– Ну, ничего, давай хоть тебя полечу, ты ведь знаешь, как нужно жить, – говорит доктор полушутя.
– Нет, не надо, не хочу, – сказал Сютаев, и пошел из аптеки, шагая маленькими шажками в больших валенках, нахлобучив шапку.
Около нас была еще община, зашел и туда В.К. Там строились. Работало человек десять плотников. Стряпал завтрак сам хозяин. И вот подает на завтрак нечищеную картошку.
Вас. Кир. и говорит:
– Владимир!
– Что, В.К.?
– Ведь, ты зло подал.
– Как зло? Картошку, – отвечает смеясь Владимир, а за ним и все плотники.
– Как не зло?... Ты посмотри, как все выбирают, и всяк, кто посмелее, берет себе получше, а какую похуже – тому, кто посмирнее. Нет, это зло, а ты сделай так, чтобы была любовь!
– Уж не знаю, как это сделать, – отвечает Владимир, человек практичный и находчивый в обыденной жизни.
– Чисть, ребята! – говорит Сютаев. И принялись все плотники чистить картошку. – Ну, теперь посоли, а ты, Владимир, помажь маслицем, да поджарь, – командует Сютаев.
Владимир помаслил картошку и все принялись без выбора есть ее, смеясь тому, что вопрос так просто и хорошо был разрешен: действительно, из зла вышла любовь.
Вся артель плотников настолько заинтересовалась Сютаевым, что бросили работу и целый день беседовали с Сютаевым.
Жена Владимира спрашивает Сютаева: крестить ли ей ребенка или нет.
– Э, милая! Обрезание ничто и необрезание ничто!
Послышал урядник, что у нас проживает постороннее лицо. Явился.
– Дайте ваш паспорт!
– Какой?
– Ваш вид.
– Не знал я, что тебе нужна бумажка, я бумажку то принес бы тебе, отвечает Сютаев.
Доносит становому. Тот требует, чтобы Сютаев шел по этапу. Как ни просили его, не слушает. Я взялся везти Сютаева до уездного города; сотский, как проводник, с нами. Все время Сютаев говорит, как нужно жить.
Но вот сбились с дороги, лошадь завязла и не может выйти.
– Видишь, – обращается Сютаев к сотскому: – сказано, что и скоты страдают и мучаются ради нас. Если бы жили люди в любви то, разве нам нужно бы было ехать, разве нужно бы мне было идти сюда? Сидел бы себе дома, да и только.
Втроем, наконец, вывезли на дорогу сани и опять поехали. Сютаев продолжает говорить, сотский молчит, только иногда пробуркнет: да знамо, да вестимо.
III.
Приехали в город. Мне нужно было купить кое что для хозяйства. Вас. Кир. пошел со мною. Купец подавал мне товар и назначал цены.
– Что же ты не присказываешь? – обращается ко мне Вас. Кир.
– Да что же мне присказывать, – все равно он меня не послушает.
– А ты все-таки присказывай.
И он начал присказывать, что покупать и продавать грех, что нужно жить как братьям, но все это конечно говорилось не так, а своеобразно. Говорилось так, чтобы слушающий понял, к чему это говорится и чтобы сам начал рассуждать. Беседа становилась живой и интересной. Как я понял из слов В.К., что все это присказывание нужно было для роста общественного мнения, что способствовало тому, что нужно спастись миром. "Ты не спасен, то и другой не спасен, если ты его не спасешь".
Метод у Сютаева при разговоре, как и у его коллеги по ремеслу – Сократа (он был каменщик) – сократовский. Рядом вопросов В.К. заставит говорить своего собеседника, зажжет в нем огонь, тот выльет свою горечь и Василию Кирилловичу остается только "присказывать" и беседу подгонять под Евангелие.
От города до дома Сютаева осталось верст 30. Чтобы не мотаться Василию Кирилловичу по железной дороге верст 100 и пешком верст 30, я захотел свезти его домой на своей лошади. Нужно было выпросить позволение у исправника. Входим в полицейское управление. Ждем часа два исправника. В.К. заинтересовал всех служащих, т.е. "благовествовал". Его окружили писцы, сторожа и жандармы. Послышались выражения: "Вот как бы побольше таких стариков, у нас не такая была бы жизнь". А старик наш не унимался. Он уже рядом вопросов всех заставил мыслить, и сам жандарм в полицейском управлении вел самую антиправительственную и противоцерковную критику. Вас. Кир. же только ему поддакивал и приговаривал: "В табэ есть талант, в табэ есть талант! а, знаешь, в Евангелии то сказано: на талант нужно приобретать талант".
– Ну, что, отпустит его исправник? – обращаюсь я к служащим.
– Отпустит. Как такого старика да не отпустить?
Все симпатии были на стороне Вас. Кир.
Приехал исправник. Служащие расскочились по местам. Я пошел к исправнику. В.К. успел мне шепнуть на ухо: ты, смотри, священнический сын, по любви с ним, не спорь!
– Пересылается оттуда то туда то по этапу 70-летний старик В.К. Сютаев, – говорю я. – Нельзя ли мне его довезти до места жительства, потому что и осталось то везти только 30 верст, а по этапу будет более 100 верст.
– Нет, нельзя! Будет шляться какой-нибудь Сютаев, а с ним возись... нельзя!
Мне хотелось было ему кое что сказать, но я вспомнил последние слова В.К. и пошел обратно.
Чиновники приподнимались с своих мест и спрашивали шепотом: "нет, не отпустил?"
– Не отпустил, – отвечал я огорченный.
Вхожу в переднюю и говорю: не отпустил, В.К.! А он, видя мое огорчение, весело говорит:
– Ну, ничего, нам все равно благовествовать.
Жандарм с "талантом" приказал дежурному вести Василия Кирилловича в кухню, а не сажать в кутузку. Вошли в кухню, и В.К. начал похаживать из угла в угол, и, потирая руку рукой, держа их перед животом, стал благовествовать: если бы у нас была любовь, мир, святость и т.д.
Я подумал: что они ему могут сделать? В.К. всегда одинаков, ему все равно, тюрьма ли, графский ли дом, убогая ли лачужка или царский дом, которого он так добивался, чтобы показать самому царю Евангелие, или эллин и иудей – ему все были люди и он человек. Мы поцеловались, и больше я В.К. не видал.
Лето 91 года меня не было в общине, а В.К. был там. Как жаль, что я не был, но я не мог.
Говорят, что В.К. жил и также "благовествовал", но работы не покидал. С бутылкою молока и хлебом отправлялся на покос и с этим проводил день. На интеллигентов, на умеющих работать, но отстаивающих свои неправильные приемы в работе, он покрикивал так:
– Натолий, Натолий! Блудник ты! Что ты охапку то не так подаешь? видно, что в "царстве" то не был (т.е. в общине); вот Михайло был, смотри как он воз та кладет!
Рассказывали мне, что был такой случай. Один общинник М.И. ездил к матери и, вернувшись домой поздно, оставил сбрую на ночь на крылечке амбара. Сбруя пропала. Поутру приходят цыгане и просят. В.К. начал "присказывать", указывал, как нужно жить. После этой беседы цыгане ушли, и на другой день утром явились цыганята – кто нес дугу, кто хомут, кто седелку и т.д.
В это время на дворе был урядник, прослышавший, что у нас совершена кража, и хотел составить протокол. Наши товарищи отклоняли его это делать. Цыганята, увидавши урядника, побросали сбрую и исчезли бесследно. Показали уряднику на сбрую, что сбруя вон там лежит цела, и этим инцидент был исчерпан. Потом мои товарищи получили письмо с дороги от цыгана. Он между прочим писал: со всеми фактами жизни вашей я согласен – я даже хотел бы с вами жить.
В 92 году Василию Кирилловичу удалось купить участок земли и он, приближаясь к смерти, все-таки хотел устроить "царство" (общину), но ему это не удалось. Летом 92 года мы получили от него одно письмо, в котором он писал, что он побаливает, а через месяц получили письмо, что он умер.
Да, он умер, а я вспомнил В.К. через 20 лет.
Многое выскочило из памяти, многое не так выражено, как нужно бы, но духовный образ Василия Кирилловича, живого, могущего говорить день и ночь о Евангелии, не умер. Что же в нем было такое, что образ его так помнится?
"Такими людьми мир держится", говорил Лев Николаевич, и это даже писал про Василия Кирилловича. Этот образ человека не создан наукой и школой. Он таким родился, рос и остался в нашей памяти. Этот образ, как идеал, нас, живущих, подтягивает к себе, улучшая породу людей.
Люди, призванные устраивать жизнь, видят в мире только борьбу. Смотря через такие очки, они не видят тех, которые есть истинные краеугольные камни жизни. Они не видят того, что не они строители, а те, которых они шлют по этапу, не взирая на зимнюю стужу и 70-летний возраст. Но оставим их в их ослеплении. Может быть, и они проснутся.
Напомним еще, что в Третьяковской галерее есть портрет, писанный Репиным, с подписью "сектант". Портрет этот – Василия Кирилловича Сютаева, что и нужно бы подписать под портретом, заменив общее понятие частным.
Много мне приходилось видеть сектантов и их вожаков. Видел и баптистов, и молокан, и израилей, и еговистов и проч., но нигде не видел человека столь живого, столь слушающего другого, только бы он говорил о Евангелии.
Встретишь сектанта: он ничего не уступит из того, что ему пришлось открыть. Неграмотный же Вас. Кир. не то. Он с 20 лет жил и развивался. Как зародыш, в нем лежала любовь, сначала по отношению к батюшке и матушке, а потом и ко всем людям. Случилось ему встретиться с ретстокистами, и он, видя подтверждение своего внутреннего настроения в Евангелии, берется, уже женатым, за буки-аз, выучивается читать и уже с этих пор не расстается с Евангелием. И действительно, весь Новый Завет знал наизусть.
– Ну-ка, священнический сын, прочти-ка в Евангелии от Иоанна такую то главу, такой то стих, а то я не вижу. – Сам же, если возьмется читать, то, как малограмотный, еле читает, углубясь всем существом в книгу, хотя и знает это место наизусть.
В Евангелии более всего поражает его Нагорная беседа, и он все свое жизнепонимание строит на этом:
– Блаженни нищие духом... Что это значит? – Не слыша ответа, он говорит:
– Ничего мы своего не имеем, все Божье! Признав все Божьим, не за что уже и ссориться и не к чему так прилепляться.
И вот, когда у него вывозят весь хлеб из незапертой житницы (кстати сказать, по травле священника), он последний мешок наваливает сам. Отъехав немного, подводчики, устыженные искренностью Сютаева, повернули назад.
С этого конца, простым чувством любви, В.К. пришел к тому же выводу, к какому пришел и Лев Николаевич в решении вопроса о непротивлении злу насилием, как к главному принципу христианского учения, сделавшего учение Иисуса из Назарета – учением христианским. Не мирясь здравым умом с евангельскими чудесами, В.К., видя, что святость Евангелия уже внушена народу, что это догмат, за которым забыто главное в Евангелии – нравственная сторона учения, В.К. начинает в зимние ночи подгонять Евангелие, сводя все чудеса и непонятные места под нравственное понимание их. "Жена да убоится своего мужа", – разве это так и нужно понимать, как сказано, и если не слушается, то ее и за косы, – добавляет В.К., улыбаясь. Нет, это не то. Жена – это брюхо, а муж – голова, разум. Нужно подчинить свои желания – желаниям разума.
– Вас. Кир., ну, зачем так толковать, это всякий может придумывать такие толкования. Ну, а разве так нельзя поступить: что непонятно, отбросить, знаете, как отбросил Лев Николаевич, – относя последние слова больше к сыну В.К., Ивану, который знает сочинения Льва Николаевича.
– Эка, ты какой, – говорит В.К. – Ну ладно, ты понимаешь так – и для тебя ненужно, и для меня тоже ненужно: ты только живи так. А народ то ведь этого не знает, он знает, что истина у попа. Поп же вбивает народу, что Евангелие свято, что прибавить и убавить к нему ничего нельзя, и что тот, кто берется за толкование – еретик.
И вот какой-нибудь Сютаев, неуч, берется толковать, и на вопрос Василия Кирилловича: "батюшка, ты молебен то служи, а вот объясни мне, что тут говорится в Евангелии", рассерженный священник бросает подставляемое ищущим истину Сютаевым Евангелие.
После этого случая Сютаев отворачивается от духовенства. Сам хоронит дочь, а другую выдает замуж без священника. Сын его отказывается, как христианин, от воинской повинности и идет в дисциплинарный батальон, ободряемый отцом, нарочно вызванным для увещания сына. На Сютаева начинается травля. Его тащат в суд, суд его оправдывает, духовенство же объявляет его сектантом и назначает специальных священников для обращения в православие Сютаева и для пресечения распространения секты. Но вместо того, чтобы на любовное отношение Сютаева ответить любовью, эти наемники только натравливают народ. Народ его бьет кольями, один раз чуть не утопили в колодце, – и только благоразумием одной женщины Сютаев был спасен. Она устыдила толпу.
Я много видел сектантов потерпевших. Они всегда производят такое впечатление: или – хвастаются своими "узами" и живут в настоящее время умершими для искания истины, или – озлобились на все и живут материалистической жизнью.
С Василием Кирилловичем не то. Он любовным так и остался до конца. Когда он говорил, благодушная улыбка с его лица не сходила, а о том, что было с ним, что он пережил, он не говорил. Только и скажет бывало: "Э, что это, пустяки... Вот только бы нам жить то по Божьи!"
И мечта его основать царство (общину) так и осталась мечтой. Может быть ему и помешало именно то, что он не был сектантом, что он не мог заключиться в известные рамки и лгать, т.е. он не мог губить истину во имя церкви.
Может быть и еще кто откликнется на мои строки и еще что добавит к бессмертному образу В.К. Сютаева, и он станет перед нами живее.

Петр Гастев

____________________________________________________________________

Вегетарианство




Наверх


ВАЖНО!

Гамбургер без прикрас
Фильм поможет вам сделать первый шаг для спасения животных, людей и планеты
Требуем внести запрет притравочных станций в Федеральный Закон о защите животных<br>
III Федеральная
Вегетарианская
выставка
11-12 ноября

Ирина Новожилова: «Сказка про белого бычка или Как власти в очередной раз закон в защиту животных принимали»<br>

«Сказка про
белого бычка»
ЖЕСТОКОСТЬ И БЕЗЗАКОНИЕ
ХОТЯТ УЗАКОНИТЬ
В РОССИИ:
Требуем внести запрет притравочных станций в Федеральный Закон о защите животных<br>
ПРИТРАВКА
Восстанови Правосудие в России
Истязания животных
в цирках

За кулисами цирка - 1
За кулисами цирка
За кулисами цирка - 2
За кулисами цирка 2

Грязная война против Российского Движения за права животных
Океанариум
Дельфинарий
Контактный зоопарк: незаконно, жестоко, опасно
"Контактный зоопарк"
ЭКСТРЕННО! Требуем принять Закон о запрете тестирования косметики на животных в России
Петиция за запрет
тестов на животных

Причины эскалации жестокости в России
Причины эскалации жестокости в России

Жестокость - признак деградации
Жестокость - признак деградации

«Что-то сильно<br> не так в нашем<br> королевстве»<br>
«Что-то сильно
не так в нашем
королевстве»

Веганская кухня
Веганская кухня

Первый Вегетарианский телеканал России - 25 июля выход в эфир<br>
Первый Вегетарианский телеканал России
25 июля выход в эфир

Биоэтика
Биоэтика

Цирк: иллюзия любви. Фильм

Здоровье нации
Здоровье нации. ВИДЕО

Спаси животных - закрой цирк!<br> Цирк: пытки и убийства животных
15 апреля
Международная акция
За цирк без животных!

Ранняя история Движения против цирков с животными в России. 1994-2006
Лучший аргумент
против лжи циркачей?
Факты! ВИДЕО

Российские звёзды против цирка с животными (короткий вариант) ВИДЕО
Звёзды против цирка
с животными - ВИДЕО

За запрет жестокого цирка
Спаси животных
закрой жестокий цирк

Контактный зоопарк: незаконно, жестоко, опасно
Контактный зоопарк: незаконно, жестоко,
опасно

День без мяса
День без мяса

Автореклама Цирк без животных!
Спаси животных
- закрой цирк!

Бразильский Карнавал: жестокость к животным ради веселья людей
Бразильский Карнавал:
жестокость к животным

Поставщики Гермеса и Прада разоблачены: Страусят убивают ради «роскошных» сумок
Поставщики Гермеса и
Прада разоблачены

Авторекламой по мехам! ВИДЕО
Авторекламой по мехам

Здоровое питание для жизни – для женщин
Здоровое питание
для жизни –
для женщин

Освободите Нарнию!
Свободу Нарнии!

Веганы: ради жизни и будущего планеты. Веганское движение в России
Веганы: ради жизни
и будущего планеты.
Веганское движение
в России

Косатки на ВДНХ
Россия - 2?
В
Цирк: новогодние пытки
Марш против скотобоен
Марш против скотобоен
ПЕТИЦИЯ
Чёрный плавник
на русском языке
Россия за запрет притравки
Яшка
Российские звёзды против цирка с животными
Впервые в России! Праздник этичной моды «Животные – не одежда!» в Коломенском
Животные – не одежда!
ВИТА: история борьбы. Веганская революция
экстренного расследования
Россия, где Твоё правосудие?
Хватит цирка!
ПЕТИЦИЯ о наказании убийц белой медведицы
Россия, где правосудие?
Впервые в России! Праздник этичной моды «Животные – не одежда!» в Коломенском
4 дня из жизни морского котика
Белый кит. Белуха. Полярный дельфин
Анна Ковальчук - вегетарианка
Анна Ковальчук - вегетарианка
Ирина Новожилова:
25 лет на вегетарианстве
История зелёного движения России с участием Елены Камбуровой
История зелёного
движения России
с участием
Елены Камбуровой
 Спаси дельфина, пока он живой!
Спаси дельфина, пока он живой!
Вечное заключение
Вечное заключение
Журнал Elle в августе: о веганстве
Elle о веганстве
Россия за Международный запрет цирка
Россия за Международный запрет цирка
Выигранное
Преступники - на свободе, спасатели - под судом
Океанариум подлежит закрытию
Закрытие океанариума
Закрыть в России переездные дельфинарии!
Дельфинарий
Спаси дельфина,
пока он живой!
Ответный выстрел
Ответный выстрел
Голубь Пеля отпраздновал своё 10-летие в составе «Виты»
Голубь Пеля: 10 лет в составе «Виты»
Проводы цирка в России 2015
Проводы цирка
Россия-2015
Цирк в Анапе таскал медвежонка на капоте
Цирк в Анапе таскал медвежонка на капоте
Девушка и амбалы
Девушка и амбалы
Hugo Boss отказывается от меха
Hugo Boss против меха
Защити жизнь - будь веганом!
Защити жизнь -
будь веганом!
Земляне
Земляне
Деятельность «шариковых» - угроза государству
Деятельность «шариковых»
- угроза государству
Почему стильные женщины России не носят мех
Победа! Узник цирка освобождён!
Океанариум - тюрьма косаток
Защитники животных наградили Олега Меньшикова Дипломом имени Эллочки-людоедки
НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ:
Меньшиков кормил богему мясом животных из Красной книги - Экспресс газета
Rambler's Top100   Яндекс цитирования Яндекс.Метрика
Copyright © 2003-2017 НП Центр защиты прав животных «ВИТА»
E-MAILВэб-мастер