Россия вегетарианская:

Проект "Виты" по восстановлению истории дореволюционного русского вегетарианства

Вегетарианское обозрение, Киев, 1912 г.
(Избранные статьи)

ВО.2.1912

Альбом столовой "Безубойное питание"

Как известно читателям, Л.Н. Толстой собственноручной записью на вегетарианскую тему положил начало чрезвычайно интересному альманаху, в котором числится уже около 30 записей выдающихся в России вегетарианцев. Для этого же альбома присланы еще следующие записи.

Ю.О. Якубовский

Так живут все.

"Безубойное питание".

(Мысли о вегетарианстве).

Вся наша жизнь как-то так удивительно построена, что мы делаем иногда ряд величайших гадостей и преступлений, оставаясь в то же время порядочными, добрыми, честными, любящими людьми. Вдумавшись, заметим это в самых важных областях нашей жизни (в общественной, в нравственной). То же самое и в вопросах о нашем питании.

Человек, жалеющий комара, перевязывающий зашибленную лапку коту, в то же время с удовольствием ест жареных цыплят, диких уток, поросят в сметане. А если бы мясоед должен был сам себе, приготовляя поесть, убить и разрезать на части быка, свернуть голову птичке, зарезать поросенка... Я уверена, число вегетарианцев сразу безмерно возросло бы.

Наша жизнь скрыта за двумя обманами: первый, может быть самый важный – это тот, что мы пользуемся всем готовым; мы не знаем и не видим, не думаем о том, какими способами и кем удовлетворяются все наши потребности.

Кто-то другой, неведомый, где-то там в пространстве готовит для нас все, что нам нужно. А мы очень просто заходим в ближайшую лавку, достаем из кошелька деньги и расплачиваемся. Или ходим на службу, пишем хорошие вещи, учим детей и проч. — и получаем за это деньги. Все это просто, и у нас более или менее все есть, а у более обеспеченных из нас есть время на разумные, изящные развлечения, чтение, есть время и возможность изощрять свой ум, свои чувства, свои вкусы.

Как, кем и какими способами все получилось, кто гибнет при этом, кто отравляет свое здоровье, кто надрывается над работой, или убивает тем или иным способом других, мы не думаем и не можем даже всего знать, если бы захотели знать. Так все сложно и перепутано.

Второй обман, может быть не менее ужасный – это предрассудок, что, если делать "как все", то эти хорошо и даже не может быть дурно. Этот обман мешает нам думать о своих и чужих поступках, мешает вдумываться в окружающую нас жизнь. Он даже мешает нам быть самими собой, не лгать перед людьми, перед собой. Этот обман заставляет нас быть часто жестокими, заставляет мучить себя и других, болеть и отравлять других. Этот обман говорит: пей вино и кури, потому что все так делают, и не делать "как все" смешно; ходи на охоту и лови рыбу, потому что это полезно для здоровья и поэтично, затягивайся в корсет, носи высокие каблуки, подпирай свою шею высокими, жесткими воротниками, а грудь покрой манишкой, поднимай пыль длинным платьем и проч. и проч. Надо делать так, потому что "так делают все" и потому что не делать так неприлично. И мы, куря и попивая вино, отравляем не только свои легкие, желудки, печень, весь организм, но и организм своих детей: мы, подавляя свое отвращение, приучили себя к отвратительному вкусу вина и запаху табака, как подавляем свое отвращение и ужас, насаживая извивающегося червяка на крючок, разрывая жабры, глаза и рты рыбам, подбирая еще трепещущую, подбитую нами дичь. Мы страдаем от неудобной одежды и обуви, портим себе желудки и почки, сдавливаем грудную клетку, наживаем всевозможные болезни, уродуя свою фигуру, чтобы быть "как все".

Ужасно то, что мы вовсе даже не находим, что все это хорошо, полезно, красиво; нет, мы часто знаем, что это и не хорошо, и вредно, и безобразно, но все же делаем "как все".

Наши одурманенные этим обманом мозги, к тому же часто затуманенные алкоголем и табаком и всей нездоровой атмосферой нашей жизни, наши бедные мозги иногда пытаются бороться за истину, но мы заставляем их замолчать всесильными ответами "так делают все", и все живы, и все считают это хорошим, значит и нам надо так делать. И мозги завядают. А между тем они то нам и нужнее всего. Их работа – мысль, а только здоровая мысль с помощью здорового чувства разбудит нас от этого ужасного кошмара жизни. Только она одна в силах стряхнуть с нас эти наросты обмана давящего нашу жизнь и дающего возможность нам давить жизнь других. Она одна даст нам силы идти против течения и жить разумно, не калеча ни себя, ни чужую жизнь. Да здравствует свободная мысль, да здравствует разум!

Е. Горбунова

Движение человечества обусловливается внутренним ростом. И вот наступает время, когда мы начинаем видеть других не только вне себя, но ясно чувствуем их в себе; мы чувствуем их тождественное с нашим желание жить и радоваться жизнью. — Мы сорадуемся, мы сострадаем. Это внутреннее понимание другого существа есть то же, что любовь.
И убийство, да еще ради пищи, становится диким, невероятным поступком.

Таким путем внутреннее просвещение приводит к перемене пищи – той главной потребности человека, на которую расходуется больше всего труда. На ней же построен уклад основной земледельческой массы человечества.
Поэтому изменение пищи может отразиться на внешнем устройстве жизни людей.

И точно так, как мясо было пищей у кочевых пастушеских народов, а хлеб и мясо у оседлых земледельцев, так при безубойном питании мы приблизимся к жизни в садах и огородах, не нуждаясь в помощи животных и в частном труде.

Владимир Шейерман

Всякий момент я готов к благодарности Богу, что стал, наконец, вегетарианцем. Первый дебют был у меня около 1892 г.; продолжался два года – я не сумел и смалодушествовал под угрозой истощения. Второй продолжался 2.5 года, в прекрасных условиях и пресекся по настоянию доктора, запретившего моему другу вегетарианствовать: для питания заболевших легких "необходимо мясо". Вегетарианствовать я было прекратил "за компанию", и, из боязни отощать, старался есть как можно больше и особенно сыры, каши; начал толстеть до тяжести – это было вредно: еда по три раза, с горячими блюдами.
Третий период – самый сознательный и самый интересный, благодаря умеренности. Отброшены яйца (вреднейшая пища), устранены сыры. Коренья, зелень, овощи, фрукты, орехи. Особенно супы и бульоны из крапивы и прочих трав и кореньев дают чудесное питательное и сильное средство к жизни и деятельности... Но я опять в особых условиях жизни: у моего друга талант изобретательности и творчества создавать из самых отбросов растительного царства – необыкновенно вкусные яства. Все мои гости с восхищением хвалят мои скромные обеды и не верят, что стол без убоины, и что он так дешево стоит.
Я насыщаюсь за скромным обедом, из двух блюд, в 1 ч. дня на весь день; и только в половине 8-го закусываю холодным: салат, маслины, грибы, фрукты и вообще, что найдется понемногу. Умеренность – счастье тела.

Чувствую себя как никогда прежде; а главное, я спустил все лишние жиры и платья все свободны стали, а прежде были все теснее и теснее; и я уже с трудом надевал себе ботинки. Ел три раза по несколько горячих всяких блюд и все чувствовал голод; а по утрам – угнетающую пустоту в желудке. Почки работали плохо от перцу, к которому я привык, я стал тяжелеть и дряхлеть заметно в 65 лет от излишка питания.

Теперь, слава Богу, я стал легче, выносливее, встаю раньше, работаю легче и, особенно по утрам, чувствую себя свежо и бодро внутри. И аппетит у меня детский – вернее подростка: все ем с удовольствием, только бы воздержаться от излишка.

Илья Репин

На лугу паслась наша лошадь Люба. Все утро она возила бревна, четырехсаженные, с пильни к нам по тяжелой, осенней дороге. Я подошла ее поласкать по упругой шее и угостить собранными у канавы травами.

— Кушай, Любочка, это подкрепит тебя. Подкрепит тебя, повторила я громко, озаряясь каким-то откровением, точно новыми, широко раскрытыми глазами глядя на мягкие теплые губы Любы, аппетитно вбирающие растения.

— Вот она, сила лошади, быка, слона. Их сила. Кто знает, быть может, и наша?

И вот я в кухне, и кипят в кастрюлях всевозможные травы, и сено: придумываются приправы, заправки. Как сытны эти супы, как питательны... Конечно, я у источника того жизненного эликсира, который создает нашу кровь, мускулы, кости. Бедным и богатым ежедневно две, три тарелки зеленого отвара – и отнят ужас болезней и голода у хилых и перекормленных.

Откровение! Откровение!

Наталия Нордман-Северова

Примечания:

25 - См. номера 6,7,8,9,10 1910 г. и 2 1911 г. "Вегетарианского обозрения".

Сохранить Вегетарианское Обозрение, Киев, 1912 г. в формате doc (zip. 370Kb)